• Главная
• Новости
• «Я за хороший советский госплан»

Вице-премьер Виктория Абрамченко о цифре и духе будущего нацпроекта «Экология»"ото: Александр Миридонов / КоммерсантъО результатах первого года своей работы на посту вице-премьера, ответственного за качество окружающей среды, работу лесной отрасли, аграрную политику и производство продовольствя в правительстве Михаила Мишустина, а также о том, как будет организован баланс между интересами рынка, государства и граждан в этих отраслях, в интервью “Ъ” рассказывает Виктория Абрамченко.— Вы относительно недавно столкнулись с проблемами экологической политики и регулирования.

Как бы вы охарактеризовали их общее состояние в России одним предложением?— Непаханое поле.

Все направления, которыми я занимаюсь сейчас в экологической и климатической повестках,— непаханое поле и с точки зрения системы, и с точки зрения цифровизации, и с точки зрения нормативно-правовых актов, и с точки зрения просто накопленного вреда в стране.

Нацпроект «Экология» можно продлевать и за 2030 год, нам будет чем заниматься.— О том, что экологическая повестка выходит на передний план, президент и правительство заявили в 2008 году.

С тех пор динамика сбросов, выбросов, отходов, деградации природных экосистем ухудшилась, а ни одна из реформ так и не доведена до конца.

В чем причина?— Причина, наверное, в том же, о чем я говорю,— это огромное количество взаимосвязанных блоков, на которые нужно смотреть системно.

После советского периода накопили большое количество вреда как такового.

Заброшенные промплощадки, полигоны.

Например, Красный бор, о котором президент говорил на последнем заседании президиума Госсовета и которым мы сейчас занимаемся.

Или корабли, которые затоплены и которые нужно поднимать.

Меня очень удивило, что наше нормативное регулирование построено так, что корабль можно просто затопить — это считается утилизацией.

Это может быть абсолютно любой корабль, который перевозил грузы, использовался рыбаками, военный корабль.

\"Используются лишь два критерия: не мешает судоходству, не несет вреда окружающей среде.

\"И часто разные структуры муниципального, регионального, федерального уровня не видят проблем ни для одного, ни для другого.

В результате на одном только Дальнем Востоке затоплены больше 600 кораблей.

Их нужно поднимать — и это трудная, тяжелая задача.

Нужно прорубать просеку в законодательстве: собственник корабля должен понимать, что его нельзя бросить, просто затопить.

Когда закончится нормативный срок службы, его нужно утилизировать — и это головная боль собственника.

Нужно предусмотреть меры в отношении уже затопленных кораблей — как их поднимать?

Существуют накопленные с советского и постсоветского периодов проблемы.

Это воздействие нужно минимизировать, чтобы потом не платить очень дорого за восстановление среды и не ждать десятилетиями, пока экология восстановится.

Второй блок — цифровизация.

Мир стал цифровым, и информация распространяется очень быстро.

Вы говорите, 10 лет назад такого не было.

Было, мы просто об этом не знали.

Во-первых, граждане не были настолько вовлечены в эту повестку.

\"Сегодняшняя молодежь стала более активной, для нее экологическая повестка — один из приоритетов.

\"И информация не распространялась раньше так быстро, как сегодня.

Цифровизация стала очень значима и для донесения объективной информации о том, что происходит со средой обитания, и как инструмент решения проблем.

Нужно не только получать объективные данные о том, что происходит, нужно уметь с ними работать.

Данные должны быть валидными и верифицированными.

Поставщиков очень много — и часто в экологии данными спекулируют, чтобы не попасть под пресс экологического ущерба и больших штрафов.

Проблемы копились, а теперь в рамках инструментов системного нацпроекта «Экология» мы все эти кейсы «расшиваем».

Этот нацпроект, пожалуй, единственный, где объединены столько федеральных проектов разной тематики.

И «Чистая страна», и работа с ТКО и с отходами первого-второго класса опасности, и вода, и лес, и наилучшие доступные технологии, которые мы сегодня как инструмент погружаем в федеральный проект «Чистый воздух» и в проект, касающийся водных объектов.

Мне кажется, сейчас в стране есть все — и воля, и желание, и инструменты, чтобы экологическая повестка стала эффективной и реализуемой.— Что для вас в прошедшем году стало самым сложным в проведении экологических реформ и что бы вы назвали своей самой большой победой?— Самая большая проблема — это концепция РОП — расширенной ответственности производителей и импортеров.

Это тема, которая разделила представителей бизнеса, государства, экологов и экономистов, принимавших участие в обсуждении концепции, на несколько клубов по интересам.

Это было тяжело и по количеству участников, и по разноголосице.

И, конечно, включились разные группы влияния.

Честно говоря, в середине года мне казалось, что мы так и не сошьем эту концепцию, что не получится согласовать.

В итоге в декабре концепция РОП была утверждена.

Главный тезис, который со всеми согласован: с 1 января 2022 года мы для упаковки, которая составляет до 50% всего объема твердых коммунальных отходов, устанавливаем 100% норматив утилизации.

\"И если кто-то не готов утилизировать упаковку, тогда мы говорим об уплате экологического сбора.

\"Если говорить о победах — это, конечно, "солье-Сибирское и Челябинская свалка.

Это примеры решения проблем конкретных людей в конкретных городах.

О свалке в Челябинске меньше говорили, но по масштабам она, конечно, впечатляет.

Ее создали в 1949 году, площадь — 74 га, свалочное тело 40 метров высотой, и это крупнейшая свалка в Европе в черте города.

Ее удалось ликвидировать.

На сегодняшний день вокруг этой свалки уже нет никаких выбросов, никаких стоков.

Для Челябинска это грандиозное событие.

А "солье-Сибирское — у этого города удивительная история.

Прошлый век, 30-е годы, Сакский хлорный цех из Крыма переехал туда, в Иркутскую область, производство нарастало, комбинат выпускал больше 100 наименований химической продукции.

Он был огромным — это было действительно градообразующее предприятие.

Потом, как у нас водится,— череда банкротств, из предприятия все лучшее забрали, площадку собственники бросили.

Ни контролирующие, ни правоохранительные органы не потребовали от собственников ликвидации вреда.

Когда мы туда приехали, увидели разрушенные заводские корпуса и огромные брошенные железнодорожные цистерны по 60 кубов с сочащейся из них химией — бывшие собственники даже закопали некоторые из них оголовками вниз, чтобы содержимое сочилось в землю.

Там сохранились уникальные сооружения — скважины, каждая из которых больше километра глубиной.

Они были напичканы химическим коктейлем, а сверху была пробка из нефтепродуктов.

И все это фильтруется через грунт, а рядом река Ангара — буквально в 100 метрах, не больше.

Страшное зрелище.

Мы предотвратили катастрофу.

Если бы рванула хотя бы одна цистерна, было бы очень плохо.

Слава богу, нам удалось в 2020 году пройти спокойно все неотложные мероприятия, и мы вышли на ритмичное выполнение работ по рекультивации этой площадки.

Но там еще работать и работать, конечно.— Складывается впечатление, что в экологической политике заинтересованные ведомства часто вместо собственного мнения отражают мнения определенных групп интересов.

Считаете ли вы, что в РФ должен появиться закон о лоббизме, в том числе в сфере экологии?— Лоббизм в экологии, с моей точки зрения, это плохо.

Любой бизнес исходит в первую очередь не из экологической повестки, а из снижения своих издержек.

Экология на сегодняшний день — дорогое удовольствие.

И экологические технологии на производстве — тоже.

Поэтому я против лоббизма в экологии.

Принимать нормативные акты и заниматься правоприменением наши надзорные органы должны, исходя из интересов жителей страны и будущих поколений.— Но ведь лоббизм может быть цивилизованным.

Существует же в развитых странах законодательство о лоббизме, которое позволяет отрегулировать и его?— Такие попытки были в 1990-е, в нулевые, но не увенчались успехом.

Точно знаю, что в экологии они не приведут ни к чему хорошему.

Я думаю, что и в развитых странах большие, транснациональные корпорации, используя инструменты лоббизма, прописанного в законодательстве, исходят опять-таки из своих интересов, а не из интересов большинства населения.

Мне бы не хотелось этого в Российской "едерации.— Понятно, спасибо.

Давайте поговорим о лесной политике.

То, что сейчас в ней происходит со стороны государства, отраслью воспринимается как очередная попытка увеличения фискальной нагрузки...— Говорить о некой фискальной нагрузке — от лукавого.

Мы руководствуемся экологическими и экономическими данными и результатами работы всего лесного комплекса за последние десятилетия.

И проблем, и точек роста достаточно.

В конце сентября у президента состоялось большое совещание, а 1 октября я уже утвердила «дорожную карту» — системный документ по декриминализации и развитию лесного комплекса.

Очевидно, что это не было импровизацией.

Я вам приоткрою завесу тайны, как мы готовились.

Провели — я специально посчитала — 12 совещаний с разными федеральными органами власти, губернаторами, ключевыми лесными регионами и бизнесом.

Я специально пригласила легальный, крупный бизнес, который работает в разных зонах — европейской части, Сибири и на Дальнем Востоке.

Потому что картина везде разная.

И говорить о том, что бизнес был не в курсе, что мы делаем, нельзя.

Конечно, есть отдельный бизнес, которому сейчас не интересно выходить из тени.

По экспертным оценкам — мы не имеем такой официальной государственной статистики,— объем нелегальной заготовки в стране — от 10 млн до 30 млн кубометров.

Мы делим сразу на 50% и получаем 15 млн кубов пиломатериалов — хорошего, качественного пилмата,— который можно было реализовать либо внутри страны, либо за рубежом.

Это уж все-таки продукция переработки, новые рабочие места, налоговые отчисления внутри страны.

По дальневосточному направлению, например, мы с коллегами, знаете, на что обратили внимание?"После аварии на атомной станции "укусима поменялась энергетическая концепция страны.

\"Япония переходит на экологичные виды топлива, и у нее есть большой запрос на пеллеты.

Сначала большое количество лиственницы в объеме расчетной лесосеки на Дальнем Востоке мне называли недостатком.

Потом мы стали общаться с лесопромышленниками, они говорят, что э

Источник: ИКАР. Институт Конъюнктуры Аграрного Рынка