Вербальные маски (03-03-2021)

Экономист «Эксперт РА» Антон Табах — о том, справедливо ли Минэк обвинил Bloomberg в спекуляциях на росте ценСилу воздействия слова в вопросах экономической политики трудно переоценить.

Собственно, на управлении ожиданиями инфляции и процентных ставок построена вся концепция инфляционного таргетироания: формирование видения роста цен для их влияния на реальность.

Словесными интервенциями в своих целях пользуются не только власти, но и бизнес.

Например, девелоперы, которые почти вне зависимости от реального состояния экономики агрессивно раскручивают факторы повышения стоимости своих объектов.

Или ассоциации производителей продуктов питания, которые запускают пространные пресс-релизы о риске грядущего подорожания колбасы и мяса.

В результате даже при не меняющемся уровне доходов граждан спрос перетекает из одного сегмента в другой — то, что планировалось купить позже, покупается раньше.

А если это носит массовый характер, то меняются и макроэкономические показатели.

При активном нагнетании истерии (вспомним раннековидный спрос на имбирь, гречку и туалетную бумагу) может возникать резкий рост цен или дефицит.

Кстати, в отличие от медицинских масок здесь даже наращивать производство не пришлось — хватило распродажи старых запасов по более высоким ценам.

СМИ в погоне за кликами и просмотрами тоже способствуют изменению потребительского поведения.

Причем в том направлении, которое обычно не нравится властям.

В битве «движухи» против стабильности часто в итоге проигрывает здравый смысл.

Заочный спор вокруг того, насколько ситуация в России взрывоопасна из-за растущих цен на продовольствие, который ведется между агентством Bloomberg и Минэкономики РФ, весьма показателен.

По мнению Bloomberg, наша страна наряду с Бразилией, Нигерией, Турцией и Индией в этом смысле является «горячей точкой».

Минэк же считает, что эксперты агентства намеренно «говорят про неудачи и нервируют народ», а их выводы спекулятивны.

К комментарию Bloomberg о рисках роста продовольственных цен есть вопросы.

Более бедные и зависимые от импорта государства явно пострадают больше, но написано про них мало.

\"помянутые в тексте события «арабской весны» 2011 года — как пример превращения волнений из-за «проблем кухонного стола» в протесты против «коррупции и авторитарного правления» — всё же имели много причин.

А рост цен на лепешки скорее был просто поводом для начала народных выступлений.

Природа же экономических проблем в России, Турции или Бразилии очень разная.

И свести эти страны вместе в одном комментарии можно было разве что для повышения популярности этого текста.

С другой стороны, отрицать негативное влияние слабого рубля и растущих мировых цен на внутренний рынок продовольствия и продуктовую инфляцию бессмысленно.

И мониторинг глобальной конъюнктуры как мера контроля со стороны государства тут не сильно помогает.

К соглашениям и запретительно высоким пошлинам на экспорт зерна вопросов еще больше: их эффективность неочевидна, а снижение посевных площадей и сокращение поставок за рубеж от наших аграриев мы, скорее всего, увидим уже в этом году.

Отсутствие целевых субсидий на питание (они, кстати, есть в Бразилии) добавляет негатива к восприятию продуктовой инфляции со стороны бедных слоев населения.

И пусть она в среднем не столь велика, но болезненность отношения к ней требует срочной реакции со стороны государства, что мы и наблюдаем в последние месяцы.

Создание резервов для целевых интервенций также могло бы помочь, но это не быстрая история.

Более эффективными представляются комбинация слов и дел, а не перебранки ведомств с аналитиками.

Необходима четкая коммуникация с рынком по наиболее острым вопросам, подкрепленная конкретными решениями.

Например, если бы вопрос о введении продовольственных сертификатов, обсуждаемый в очередной раз, был уже решен, то это было бы хорошим аргументом для обоснования правильности проводимой политики.

Центральный банк, действия которого традиционно вызывают много вопросов и критики, активно общается с рынком и гражданами, постоянно разъясняет и обосновывает все свои шаги.

С ними можно не соглашаться, но логика почти всегда понятна, поскольку разъяснена на всех уровнях.

Причем именно с целью качественно управлять ожиданиями.

В отличие от абстрактной ключевой ставки цены на продукты можно «пощупать».

Более того, по естественным причинам урожай каждый год разный, поэтому стоимость продуктов всегда подвижна.

Пример — сахар.

Цены падали два предыдущих года, заводы закрывались, но об этом все забыли. «Цены же всегда растут» — так мыслит средний российский обыватель.

Зато рост стоимости в конце 2020 года вызывал бурю возмущения.

Именно поэтому даже самая лучшая политика в области рынка продовольствия требует постоянного разъяснения: почему принимаются те или иные меры, почему они выгодны рынку и гражданам, а не крупным аграриям или розничным сетям (интересы у них, как правило, не совпадают).

При таких условиях ожидания не будут сильно отличаться от реальности и искривлять спрос, а реальность, в свою очередь, не будет отражать страхи и незнание.

Источник: ИКАР. Институт Конъюнктуры Аграрного Рынка