• Главная
• Новости
• Эпидемия консерватизма

Александр Зотин об излишне консервативной денежно-кредитной и фискальной политике России во время пандемии"ото: Юрий Мартьянов / КоммерсантъСодержательная критика денежно-кредитной политики Банка России и бюджетной политики Минфина в последние годы — большая редкость, финансовая стабилизация пследних лет для большинства экспертов является самоценностью.

Тем не менее она возможна и существует: в статье для “Ъ” Александр Зотин, до последнего момента работавший в аналитическом департаменте Минэкономики, демонстрирует, что внутри госаппарата существуют и аргументированные альтернативные точки зрения на происходящее.

Почему бизнес и население как в западных, так и в большинстве крупных развивающихся экономики получили практически стопроцентную (а в некоторых случаях и значительно превышающую 100%) компенсацию «ковидных» потерь? Почему этого не произошло в России? Почему в США, во многих странах Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), в развивающихся экономиках ожидается более быстрое восстановление, чем у нас? Почему эпидемиологический успех в борьбе с коронавирусом в России не трансформируется в ожидания динамичного роста и развития, увеличения доходов населения?

Основной ошибкой денежно-кредитной и фискальной политики в России является то, что ключевым показателем их качества, как до, так и во время пандемии, является инфляция и сбалансированность бюджета, а не экономический рост и доходы населения (несмотря на громкие заявления политиков).

Вопрос в приоритетах.

Для Минфина священной коровой остается сбалансированный бюджет, а ЦБ готов реагировать на каждый реальный и призрачный инфляционный чих.

Минэкономразвития самоустранилось от какой-либо внятной независимой позиции.

Но если целью политики полагается рост, вопросы инфляции и бюджета по определению должны быть вторичными.

Бюджетный фетишизмПо всей видимости, экономические власти России продолжают относиться к государственному бюджету как к бюджету домохозяйства.

Развитые страны ОЭСР, да и большинство крупных развивающихся стран де-факто приняли на этот счет иной взгляд, соответствующий «современной монетарной теории».

Согласно последней, в отличие от домохозяйств, страна, долг которой номинирован в собственной валюте (обязательное условие «монетарного суверенитета»), может объявить дефолт только как политическое решение, однако подобное случается редко.

В этом смысле данное ограничение для расширения дефицита отсутствует (хотя, безусловно, есть другие).

Бюджетный дефицит вполне можно использовать как инструмент, призванный способствовать экономическому росту.

И вдвойне это актуально для России. «Для развивающейся страны может иметь смысл даже поддерживать бюджетный дефицит в среднесрочной перспективе на регулярной основе, если только образующийся долг оказывается не слишком большим.

Даже на индивидуальном уровне совершенно нормально брать в долг деньги во время обучения или на начальных этапах создания молодой семьи и выплачивать задолженность, встав на ноги.

Точно так же развивающаяся страна может «брать в долг у будущих поколений», создавая бюджетный дефицит, чтобы инвестировать больше, чем позволяют средства, и тем самым ускорять экономический рост.

Если страна преуспевает в ускорении роста, то будущие поколения будут вознаграждены более высокими стандартами жизни, которые без дефицитного расходования были бы невозможны»,— отмечает корейский экономист Ха Джун Чанг, хорошо знакомый с тем, что прагматика развития Южной Кореи от уровня бедной африканской страны до развитой европейской сильно отличается от догм из монетаристских учебников.

Отметим также и то, что фискальный дефицит создает, во-первых, нетто-сбережения для частного сектора (за исключением импорта), а во-вторых, пул безрисковых активов (гособлигации), нужный для развития глубокого финансового рынка.

Как проводить необходимую стране для достижения монетарного суверенитета дедолларизацию без глубокого финансового рынка, важнейшим элементом которого должен быть объемный и ликвидный рынок госдолга?

То, что является важным в обычные времена, вдвойне необходимо во время жесточайшего внешнего шока.

Как же повели себя развитые и развивающиеся страны во время пандемии? Почти все они оказали масштабную фискальную поддержку экономике.

В совокупности, на меры по поддержке экономики только в развитых странах было выделено около $14 трлн (около 17% мирового ВВП!).

Более того, в начале 2021 многие страны заявили о продлении программ поддержки экономики, а также о развертывании новых инфраструктурных инвестиционных проектов.

На фоне затратных антикризисных мер правительства расширяли свой бюджетный дефицит.

\" девяти стран из G20 бюджетный дефицит в 2020-м превысил 10% ВВП, при этом наибольших значений он достиг в США (15,8% ВВП) и в КНР (18,2% ВВП в расширенном представлении).

При этом именно эти две страны по прогнозу МВ" покажут очень мощное посткризисное восстановление в 2021: США — 6,4% ВВП и КНР — 8,4% ВВП. Заметим, что Китай отреагировал на пандемию мощнейшим фискальным стимулом даже не будучи в состоянии рецессии — в 2020 экономика выросла на 2,3%.

Многие другие развивающиеся страны также прибегли к серьезным мерам стимулирования — порог дефицита в 10% ВВП в 2020 был превышен во всех странах BRICS.

Наша же страна стала антилидером по поддержке собственной экономики среди развитых и крупнейших развивающихся стран, ограничившись дефицитом бюджета всего в 3,8% ВВП в 2020-м.

И это притом, что фискальное пространство для увеличения помощи населению и бизнесу у России было одним из самых больших.

В 2019 году госдолг России составлял всего 13,8% ВВП, ниже, чем у всех остальных членов G20 (учитывая резервы, нетто-госдолг России вообще отрицательный).

Еще в начале пандемии в 2020 американский финансист Рэй Далио оценивал возможность фискального маневра России как наиболее благоприятную, учитывая исключительно низкий госдолг и значительные возможности по его наращиванию.

Но российские финансовые власти приоритизируют фикцию фискальной сбалансированности, при которой медицина, образование, наука и инфраструктура остаются хронически недофинансированными, МСП существуют на грани выживания, население не получает достойной поддержки, зато дефицит бюджета ниже, чем у всех.

Экономический рост и развитие, к сожалению, не являются приоритетом.23 апреля глава Банка России Эльвира Набиуллина назвала уровень российского госдолга невысоким и отметила, что его нужно поддерживать на уровне не больше 20% ВВП. Но каких-то обоснований этой сверхжесткой планке она не предоставила.

Почему не 66,8% ВВП (92% ВВП в расширенном определении) как у КНР или 256,2% ВВП как у Японии? Даже апологеты низкого госдолга вроде американского экономиста Кеннета Рогоффа, который в свое время утверждал (ошибочно), что экономический рост замедляется после достижения уровня госдолга в 90% ВВП, сейчас вполне одобряют высочайшие фискальные дефициты, так как это оправданная контрциклическая мера для поддержания бизнеса и населения во время тяжелейшего внешнего шока.

Все это чем-то напоминает позицию главы минфина Российской Империи при Александре III Ивана Вышнеградского с его знаменитой фразой «Недоедим, но вывезем!».

Чрезмерная фискальная жесткость той эпохи закончилась плохо.

Монетарная упрямость"искальное стимулирование в большинстве развитых и развивающихся стран в период пандемии де факто тесно координировалось с монетарной политикой.

Куда же девалась «независимость» центробанков? Вообще разнонаправленность политик, например жесткая фискальная на фоне мягкой монетарной или наоборот, приводит к тому, что экономическая политика государства в целом оказывается в терминологии Далио «шизофренической».

Общая цель — экономический рост — подразумевает скоординированный подход, а не некую догматичную «независимость».

Которая, кстати, не такой уж вечный феномен — основной период быстрого экономического роста в мире пришелся на 1950–1970-е годы, время, характеризовавшееся относительно высокой долей государства в экономике, отсутствием независимости центральных банков, а также значительно большей толерантностью властей к инфляционным эффектам.

Да и быстрый роста Китая в последние 40 лет был достигнут во многом благодаря скоординированной стимулирующей фискальной и монетарной политике.

В 2020-м при резком росте эмиссии гособлигаций центробанки и США, и ЕС, и массы развивающихся стран не могли допустить роста ставок и сознательно пошли на прямой выкуп гособлигаций на свой баланс, то есть фактически монетизировали часть госдолга.

Политика количественного смягчения не является чем-то новым для развитых экономик (в Японии уже 20 лет как смягчают).

Но в прошлом году свой вариант QE, вместе с масштабным снижением ставок, успешно осуществили многие развивающиеся страны, включая Индию, ЮАР, Индонезию, Польшу, Хорватию, "илиппины, Колумбию, Чили, Таиланд, Венгрию, Малайзию и др.

В развитых странах масштаб монетизации в 2020 был огромным — от ~6% ВВП в ЕС до ~12% ВВП в США и Великобритании.

Однако и в некоторых развивающихся странах он достиг ~5% ВВП, например в Польше, Хорватии и на "илиппинах.

И как же отнесся МВ" к такой неортодоксальной политике? В своем предпоследнем Global Financial Stability Report экономисты фонда отметили, что программы покупки активов в развивающихся рынках помогли снизить процентные ставки по госдолгу (на 20–60 б. п.), не привели к снижению курса национальных валют и в целом способствовали смягчению стресса на местных финансовых рынках.

В России же монетарные власти в 2020 году ограничились весьма небольшим в сравнении с большинством зарубежных центробанков снижением ставок, ну и, разумеется, даже не подумали о количественном смягчении.

А в 2021 ЦБ РФ и вовсе решил поиграть в Пола Волкера, в то время как весь мир играет как минимум во "ранклина Рузвельта.

Конечно, нельзя исключить, что такая исключительная ортодоксальность нашего Центробанка окажется в итоге правильной, ведь по-честному белых пятен в реальном функционировании экономики и финансовых рынков масса.

Но пока такая ястребиность малообоснованна и, скорее всего, является ошибочной.

А на фоне текущего слабого восстановления такие действия могут быть просто опасны.

Инфляционное пугалоЦБ РФ утверждает, что борется с инфляционным давлением.

Но вполне может оказаться, что Центробанк в итоге и с инфляцией не сможет справиться, но заодно еще и о

Источник: ИКАР. Институт Конъюнктуры Аграрного Рынка